Историк Сергей Мироненко ощутил пинок в зад и рухнул на мерзлое дно траншеи. Всё
ещё не веря в происходящее, он поднялся и глянул вверх. На краю траншеи
полукругом стояли бойцы Красной Армии.
— Это последний? — уточнил один из военных, видимо, командир.
— Так точно, товарищ политрук! — отрапортовал боец, чей пинок направил директора
Госархива в траншею.
— Простите, что происходит? — пролепетал историк.
— Как что происходит? — ухмыльнулся политрук. — Происходит установление
исторической справедливости. Сейчас ты, Мироненко, спасёшь Москву от
немецко-фашистских оккупантов.
Политрук указал на поле, на котором в ожидании застыли несколько десятков
немецких танков. Танкисты вылезли на башни и, ёжась от холода, с интересом
наблюдали за происходящим на русских позициях.
— Я? Почему я? — потрясённо спросил Мироненко. — Какое отношение я к этому имею?

— Самое прямое, — ответил политрук. — Все вы тут имеете самое прямое к этому
отношение!
Командир указал Мироненко на траншею и историк увидел, что она полна уважаемых
людей: тут уже находились академик Пивоваров и его племянник-журналист, у
пулемёта с выпученными глазами расположился Сванидзе, рядом с ним дрожал то ли
от холода, то ли от ужаса главный десталинизатор Федотов, дальше были ещё
знакомые лица, но перепуганный архивист начисто забыл их фамилии.
— А что мы все здесь делаем? — спросил Мироненко. — Это же не наша эпоха!
Бойцы дружно захохотали. Хохотали не только русские, но и немцы, и даже убитый
недавно немецкий танкист, пытаясь сохранять приличия и делая вид, что ничего не
слышит, тем не менее, подрагивал от смеха.
— Да? — удивился политрук. — Но вы же все так подробно рассказываете, как это
было на самом деле! Вы же с пеной у рта объясняете, что мы Гитлера трупами
закидали. Это же вы кричите, что народ войну выиграл, а не командиры. Это же вы
всем объясняете, что советские герои — это миф! Ты же сам, Мироненко,
рассказывал, что мы — миф!
— Простите, вы политрук Клочков? — спросил Мироненко.
— Именно, - ответил командир. - А это мои бойцы, которым суждено сложить головы
в этом бою у разъезда Дубосеково! Но ты же, Мироненко, уверял, что всё было не
так, что все эти герои - пропагандистский миф! И знаешь, что мы решили? Мы
решили и вправду побыть мифом. А Москву оборонять доверить проверенным и
надёжным людям. В частности, тебе!
— А вы? — тихо спросил историк.
— А мы в тыл, — ответил один из бойцов. — Мы тут с ребятами думали насмерть
стоять за Родину, но раз мы миф, то чего зря под пули подставляться? Воюйте
сами!
— Эй, русские, вы долго ещё? — прокричал продрогший немецкий танкист.
— Сейчас, Ганс, сейчас — махнул ему политрук. — Видишь, Мироненко, время не
терпит. Пора уже Родину вам защищать.
Тут из окопа выскочил телеведущий Пивоваров и с поднятыми руками резво бросился
к немцам. В руках он держал белые кальсоны, которыми активно махал.
— Срам-то какой.., — произнёс один из бойцов.
— Не переживай, — хмыкнул Клочков. — Это уже не наш срам.
Двое немецких танкистов отловили Пивоварова и за руки дотащили его до траншеи,
сбросив вниз.
— Швайне, — выругался немец, разглядывая комбинезон. — Этот ваш герой мне со
страху штанину обоссал!
Второй танкист стрельнул у панфиловцев закурить и, затянувшись, сказал:
— Да, камрады, не повезло вам! И за этих вот вы тут умирали! Неужто в нашем
фатерлянде такие же выросли?..
— Да нет, камрад, — ответил ему один из панфиловцев. — У вас теперь и таких нет.
Только геи да турки.
— А кто такие геи? — уточнил немец.
Боец Красной Армии прошептал ответ агрессору на ухо. Лицо немца залила краска
стыда. Махнув рукой, он пошёл к танку.
— Давайте побыстрее кончайте с нами, — сказал он. — От таких дел снова умереть
хочется.
Из траншеи к политруку кинулся Сванидзе.
— Товарищ командир, вы меня неправильно поняли, я ничего такого не говорил! И
потом, мне нельзя, у меня "белый билет", у меня зрение плохое и язва!
Политрук доверительно наклонился к Сванидзе:
— А ты думаешь, тирана Сталина это волновало? Он же пушечным мясом врага
заваливал! И тем более, я тебе не командир. У вас свой есть — опытный и
проверенный! Вот он как раз идёт!
Из глубины траншеи к месту разговора подходил Никита Михалков, держа в руках
черенок от лопаты.
— Товарищ политрук, как с этим можно воевать против танков? — взмолился
режиссёр.
— Тебе виднее, — ответил командир. — Ты же это уже проделывал. Да, там у тебя,
кстати, кровати сложены. Можешь из них быстренько противотанковую оборону
наладить! Ну, или помолись, что ли. Авось поможет!
Тут политрук скомандовал построение своих бойцов.
— Куда вы? — с тоской в голосе спросил Михалков.
— Как куда? — усмехнулся политрук. — Занимать позицию у вас в тылу! Заградотряда
НКВД под рукой нет, так что мы сами его заменим! И если какая-то сволочь из
вашего штрафбата рванёт с позиции, расстреляем на месте за трусость и измену
Родине!
— Так ведь штрафбатов ещё нет!
— Один создали. Специально для вас!
Немецкие танки взревели моторами. В траншее послышались отчаянные крики и ругань
— новые защитники Москвы выясняли, кто первым начал разоблачать мифы и втравил
их в эту историю. Всем скопом били Федотова, после чего его с бутылкой выкинули
из траншеи под немецкий танк. Кто-то крикнул ему на прощание:
- Ну, за Родину!
Михалков вцепился в уходящего политрука:
- Товарищ, у меня отец воевал, я всегда был патриотом и защитником героев,
помогите мне!
- Только из уважения к тебе, - ответил политрук. – Даю отличное средство для
сражения с врагом! Лучше не бывает!
И командир протянул режиссёру бадминтонную ракетку и три воланчика.
- Прощай, Родина тебя не забудет, - похлопал политрук Михалкова на прощание и
устремился вслед своим уходящим бойцам…

(с)