6. Нет, я просто сижу жду когда запросы обработаются и у меня есть время на такие мысли.

12. И ОМОН по результату отжимает 10% и закрывает глаза.
Какая у нас реалистичная игра все-таки.

21

и будет это делать, пока не останется 0,00000000000001 $

реалити шоу

читайте классику, хоть и детскую вроде :))

"— А кто такие эти полицейские? — спросила Селёдочка.

— Бандиты! — с раздражением сказал Колосок. — Честное слово, бандиты! По-настоящему, обязанность полицейских — защищать население от грабителей, в действительности же они защищают лишь богачей. А богачи-то и есть самые настоящие грабители. Только грабят они нас, прикрываясь законами, которые сами придумывают. А какая, скажите, разница, по закону меня ограбят или не по закону? Да мне всё равно!

— Тут у вас как-то чудно! — сказал Винтик. — Зачем же вы слушаетесь полицейских и ещё этих… как вы их называете, богачей?

— Попробуй тут не послушайся, когда в их руках все: и земля, и фабрики, и деньги, и вдобавок оружие! — Колосок пригорюнился. — Теперь вот явлюсь домой, — сказал он, — а полицейские схватят меня и посадят в кутузку."

Боб с ОМОНом заодно) стукач он, в общем)

И ведь все эти годы никому не жаль мексиканца, который даже не за еду, а за кактусы работает, не ест, не пьет и не курит, в отличие от бобра

В Прибрежке вообще ничего не было — только берег, шуршащие под ветром кустарники да узкая полоска песка, которую каждый прилив норовил утянуть в море. Ни ларьков, ни палаток, ни даже завалящей лавчонки. Казалось, тут и жить-то некому: только чайки да редкие бродяги, которым некуда идти.

Но Лёха знал: если хочешь сбыть редкий товар — иди к берегу. Не к какому-то месту, а именно к тому самому участку, где кусты росли особенно густо, будто нарочно загораживая тропинку. Там, за этой живой стеной, и сидел БОБ.

Он не прятался — просто сливался с местностью. Старый брезентовый плащ, кепка с опущенным козырьком, руки в карманах. Будто просто отдыхал, глядя на волны. Но стоило подойти ближе, как становилось ясно: этот человек тут не ради пейзажа.

У Лёхи в рюкзаке снова лежали кактусы — те самые, с фиолетовым отливом. Он уже почти жалел, что вообще ввязался в эту историю: дорога была долгой, а надежда на деньги — тонкой, как паутинка. Но выбора не было.

— Пришёл? — не поворачиваясь, спросил БОБ, будто почувствовал шаги сквозь шелест кустов.

Лёха кивнул, хотя тот и не видел. Потом всё-таки выдавил:

— Есть товар.

БОБ медленно повернулся, посмотрел на рюкзак, потом снова на море. И вдруг сказал совсем не то, чего Лёха ждал:

— Тут рынка нет. И не будет. Слишком открытое место. Любой увидит.

Словно в подтверждение его слов, из-за дальнего выступа скалы, из тени между валунами, начали появляться фигуры. ОМОН. Они не бежали, не кричали — шли спокойно, будто просто патрулировали берег. Но шли именно туда, где стояли Лёха и БОБ.

Кактусы исчезли из рюкзака почти незаметно — не вырвали, не выхватили, а как-то сами перекочевали в чужие руки. Лёху не тронули, только попросили «отойти на пару минут, пока разберёмся». Через эти самые минуты его отпустили, и он вернулся к кустам.

БОБ сидел на том же месте, будто и не двигался.

— Это не я их зову, — тихо сказал он. — Тут весь берег — как одна большая камера. Стоит кому-то с чем-то ценным появиться — система реагирует. А я… я просто тот, кто знает, как не утонуть в этой системе.

— А зачем тебе эти кактусы? — упрямо спросил Лёха. — Тут же ничего нет. Ни домов, ни складов…

БОБ чуть усмехнулся:

— Склад — это кусты. Видишь, как густо растут? Под ними доски, ящики, плёнки. Там всё лежит. А огород мой дальше, за дюной. Не для еды. Для сырья. Из этих кактусов делают пигмент, из других растений — экстракты, из третьих — вещества, которые нужны тем, кто не любит светиться. Это тихий бизнес. Без вывесок. Без толпы.

— И ты один со всем этим справляешься?

— Не один. Просто остальные не стоят на виду. Тут главное — не привлекать внимания. Прибрежка сама по себе — лучшее прикрытие: пустынно, серо, никому не интересно. А значит, можно работать.

Лёха огляделся: берег, кусты, волны, серое небо. И правда — место, которое будто специально создано, чтобы ничего в нём не замечать.

— Если завтра принесу ещё что-нибудь… — осторожно начал он.

БОБ поднял взгляд, посмотрел прямо на Лёху:

— Приноси. Но не стой на открытом месте. Заходи через тропу у большого камня. И не смотри по сторонам. Тут не любят любопытных взглядов.

Лёха кивнул. Он наконец понял: в Прибрежке нет рынка. Есть только берег, кусты и человек, который знает, как среди этой пустоты вести дела. И если хочешь что-то продать — надо уметь быть незаметным.

Омномном

Сразу видно, вы не фанаты "Твин Пикс"

ОМОН ра хорошая книжка

27 "аплодсименты"

Что такое БОБ?

32 как горох, только боб

Лёха только вчера впервые надел чёрный пиджак — и тот сидел мешковато, будто с чужого плеча. Он мечтал о больших делах: ограблениях банков, тайных встречах в полутёмных барах, шёпоте в спину: «Это Лёха, с ним лучше не связываться». Но пока Большой Луи, босс их мелкой уличной ячейки, выдал ему совсем не романтичное задание:

— Ты пока зелёный, Лёха. Никаких банков. Сначала докажи, что не растеряешься, когда в тебя целятся. На островах сейчас бардак: полиция по уши в охране денег, а эти драгдилеры совсем берега потеряли. Ходят прямо под носом, «петрушку» толкают. Надо навести порядок. Убери десяток таких типов — и посмотрим, на что ты годен.

Лёха сжал кулаки. Боевой уровень — ноль. В кармане — дешёвый пистолет, который, по слухам, иногда давал осечку. Но отказаться было нельзя: в мафии слово босса — закон.

Первый драгдилер попался почти сразу — у автобусной остановки, где вечно толпились люди. Лёха подкрался, сердце колотилось где‑то в горле. Бой вышел коротким и страшным: он чудом ушёл из‑под удара, выстрелил, попал. Когда противник рухнул, Лёха на секунду замер, прислушиваясь к тишине, которая вдруг стала слишком громкой. Потом выдохнул и обновил запись в блокноте: «1 из 10».

Дальше всё пошло как в лихорадочном сне. Драгдилеры появлялись то у рынка, то возле старого кинотеатра, то прямо на набережной. У Лёхи не было времени на страх: он прятался за углами, лечился наспех купленными аптечками, снова выходил на бой. Каждый раз, когда его чуть не убивали, он вспоминал слова Луи: «В нашем деле главное — не смелость, а привычка не умирать».

С каждым убитым противником Лёха становился чуть хладнокровнее.

На девятом драгдилере удача едва не отвернулась от него. Противник оказался хитрее, заманил Лёху в ловушку между контейнерами, и несколько пуль просвистели в сантиметрах от головы. Лёха нырнул за ржавую бочку, перевёл дух, сменил магазин — и сделал единственный точный выстрел. Девять.

Десятый нашёлся на пустынной улице, где фонари горели через один. Драгдилер стоял, будто ждал его. В тот момент Лёха вдруг понял: это не просто поручение, это экзамен. Он вышел из тени, не прячась, и закончил дело одним уверенным движением.

Когда дело было сделано, Лёха не почувствовал ликования — только тяжёлую усталость и странное спокойствие. Он вернулся к Луи за следующим заданием… и впервые увидел в глазах босса что‑то похожее на уважение.

— Ну что, парень, — пробурчал Луи, не глядя на него. — Похоже, ты не совсем бесполезен. Завтра пойдёшь со мной на встречу. Только пиджак сначала подгони.

Лёха улыбнулся. Большие дела начинались.